Я искал закуску на марокканском рынке в Нуакшоте, столице Мавритании, когда пожилой мужчина внезапно схватил меня за предплечье. Это не был обычный африканский диалог, и мое неравномерное гудение превратило монолог, произнесенный на безупречном английском, в диалог. Было бы долго рассказывать обо всем этом на экране, поэтому я просто выделю основные моменты.
Он порекомендовал мне одно место, где-то посреди Сахары. Он сказал мне, чтобы я не тратил время в столице, а отправился в деревню Рашид сегодня же, потому что это долгий путь, по крайней мере, три дня от Нуакшота, и мне придется добираться автостопом, если не будет общественного транспорта. Тут я попытался вмешаться, что мне нравится путешествовать автостопом, но к этому времени он уже восторгался нетронутой красотой пустынной деревни, и что я должен буду написать об этом книгу, когда вернусь домой, и что я обогащусь.
После этого наш человек исчез в рыночной толпе так же быстро, как и появился, и после минутного размышления я решил, что действительно отправлюсь на следующий день в захватывающую пустынную деревню. Меня заставило отправиться в путь не богатство, а скорее возбуждение от спонтанности ситуации. Кому не нравится вписывать в свой маршрут неизвестные места, основываясь на предложениях прохожих, чьих имен они даже не знают?
Сначала мне нужно было добраться до Атари, столицы Сахары в Мавритании. Это оказалось проще, чем я думала. Мне не пришлось долго ждать автобуса, который менее чем за 5 часов доставил меня по относительно ровной асфальтированной дороге в город посреди пустыни. Здесь я хорошо подружился с местной семьей, у которой остановился в тот день, а затем оставил у них большую часть содержимого своего рюкзака — так что у меня было только самое необходимое для 600 км автостопа по пустыне.
Я легко добрался автостопом до своей первой остановки — популярного оазиса Терджит недалеко от города. Это место было похоже на оазис, который я всегда себе представляла. Огибая ручьи, протекающие под прохладой пальм, трудно было поверить, что я на самом деле нахожусь в центре Сахары. Я обошел все вокруг и наполнил свои бутылки. Здесь я израсходовал одну из последних таблеток для очистки воды. Я пообедал в местном ресторане, затем вернулся пешком к шоссе и дал ему большой палец вверх.
Поговорим о шоссе! Человек, которого я встретил на марокканском рынке, предупредил меня, что там нет толпы, но мне пришлось выяснять причину на месте. На самом деле, дорога только строилась, в Европе не было ничего, что можно было бы назвать дорогой по доброй воле. К счастью, этот участок все еще (или уже) был хорошо построенной асфальтированной дорогой. Поскольку машин не было, я начал медленно идти. Через час появилась первая машина. С волнением я поднял большой палец вверх и… понеслось. Он был полон. Полный в африканском смысле, так что места действительно не было.
Я обрадовался и шел еще час, пока на горизонте миража не появилась другая машина. С новыми силами я отправился автостопом и стал ждать. Он остановился! Однако это не заняло много времени, и через несколько километров я снова оказался на обочине дороги.
После еще одного часа ходьбы рядом со мной затормозил грузовик. Нас было пятеро, но меня позвали шестым. Они раздали закуски и налили немного традиционного мавританского чая. Вскоре они включили музыку, и я начал одно из самых атмосферных путешествий в своей жизни, в конце которого мне предложили ночлег. Примерно через полтора часа начало темнеть, и в это же время асфальтированная дорога закончилась, и мы выехали на голую пустыню Сахара. Я заметил это, потому что пролил чай на колени.
Наконец мы пришли в их палатку, где на столе (ковре) стояла тарелка свежего верблюжьего молока и еще чай. На следующий день я попрощался с ними и отправился в путь. Вернуться на дорогу пешком было нелегко. Из множества следов колес, бороздящих песок, я старался выбрать тот, который казался наиболее хорошо протоптанным.
Также через час меня подобрал рабочий грузовик, который провез меня по участку. С этого момента весь день прошел в основном в том, что машины, работающие на шоссе, которое строилось прямо передо мной, проезжали по нему, каждая проезжая на километр южнее. Наконец, я оказался в машине алжирского инженера, который довез меня до деревни в начале асфальтовой дороги, где даже предложил мне остановиться у его друга.
Это была хорошая идея, но я чувствовал, что в тот день смогу проехать автостопом еще несколько километров, поэтому я отказался. Честно говоря, я надеялся добраться до Рашида, которого рекламировал старик, к вечеру. Остаток дня я провел, бродя по песчаным дюнам, жалея, что отказался от предложения, и прислушиваясь к звукам машин, а потом в темноте, разочарованный, свернул в близлежащую деревню, где забрел в первый попавшийся дом, перед которым оказались люди. Это был мой второй день в пути, и я проехал едва ли 200 километров, поставив последний заряженный аккумулятор в телефон перед сном.
Позавтракав на следующее утро, я с новыми силами вышел из своего автостопного места, вытоптанного глубоко в песке накануне вечером. Я ждал полтора-два часа, прежде чем меня подобрал автомобилист, который высадил меня посреди палаточной деревни, расположенной менее чем в 20 километрах от Рашида. Мы проехали через песчаные дюны, подобные которым я видел только на открытках и компьютерных обоях путешествующих продавцов.
Я вышел из окруженного пальмами палаточного лагеря, и вскоре остановилась еще одна машина. Он не только доехал до Рашида, но и предложил провезти меня через легендарную деревню до самой столицы провинции, Тиджикджата. Я согласился. Если я добрался автостопом до конца света, почему бы не посмотреть, что находится за его пределами? На этот раз мы просто проехали через Рашид, но я вернулся сюда в тот же день.
Был вечер, на улицах никого не было, и я лег на землю и разложил все ткани, которые смог найти в своем рюкзаке. Я уже почти заснул, когда наконец появился местный житель и предложил мне переночевать. Когда я вернулся домой, мне предоставили удобную кровать, крепкий чай, пакет молока и сухие багеты, после чего мы легли спать.
На следующий день я гулял по Рашиду. Старик был прав! Это действительно красивая деревня, построенная прямо на треугольнике скалистых холмов, бесконечных песчаных дюн и зеленого оазиса. С утеса над пыльными глинобитными хижинами, усеянными финиковыми пальмами, открывался великолепный вид на бесконечные песчаные дюны Сахары. После короткого похода я направился к этим песчаным дюнам, чтобы вернуться автостопом в Атар. У меня оставалось пол-литра воды, а заряд батареи телефона составлял около 10%. Камера также показала, что она была погружена в воду, что не стало большой неожиданностью после нескольких часов, проведенных в походах по впечатляющим скалам Рашида.
Меня быстро подобрала машина и отвезла в тот же палаточный лагерь, где меня высадили днем раньше — с другого направления. Я прошел через небольшое поселение, а затем продолжил прогулку вдоль дороги. Я шел уже два часа, когда мне пришлось остановиться, чтобы передохнуть. Я выпил треть пинты воды большими глотками, а затем продолжил прогулку среди мирно бредущих верблюдов, все дальше и дальше удаляясь от населенных пунктов.
У моей камеры заканчивался заряд батареи, и я хотел сохранить последние 2% заряда своего мобильного телефона для экстренных случаев, просто выключив его. Остановка становилась очень долгой, но, конечно, не проходило и минуты, чтобы мне не казалось, что ветер свистит и слышен звук приближающегося автомобиля.
Будучи опытным автостопщиком, я, конечно, отслеживал продолжительность своего ожидания, поэтому, приближаясь к отрицательному рекорду (5 часов ожидания в центральной Норвегии зимой 2016 года), я провел несколько минут, борясь с собой, чтобы хотя бы побить рекорд, если мне придется ждать так долго. Обычно с такими мыслями — по закону Мерфи — я мог бы легко спровоцировать прибывающую машину из очереди, но здесь ситуация была ненормальной, поэтому рекорд был легко побит. Прошло шесть часов, потом семь, потом восемь, но машины все еще не было.
Я был примерно в двадцати километрах от палаточного лагеря, когда изменил стратегию. Поскольку не было никакой гарантии, что эти 8 часов не превратятся в 18, 28 или 38, я перевел себя в режим экономии энергии. Я оставил в бутылке нетронутыми последние глотки и сел на песок, вместо того чтобы идти. Несмотря на то, что солнце палило все меньше и меньше, я не мог по-настоящему насладиться проходящим временем, потому что очень проголодался. Несколько верблюжьих скелетов, валявшихся вокруг, создавали аутентичную обстановку для моих страданий. Я ждал машину девять часов. Потом десять. Одиннадцать. Становилось темно.
После короткого переходного периода, около десяти часов вечера, я начал дрожать, а не потеть. Я присел на ближайшую скалу, которая еще хранила тепло дня, и долго смотрел на Теджуту, простирающуюся над безмолвной пустыней. Тот, кто не смотрел на небо из пустыни, не знает, каково это, и может подумать, что такое зрелище можно увидеть только на фотографиях с различных космических телескопов.
Идеальную тишину сначала нарушало лишь урчание моего желудка, а вскоре — звуки ночных существ пустыни. Жуки, прыгающие млекопитающие, крошечные птицы. Однажды, включив фонарик, я увидел скорпиона на расстоянии около 5 метров. Я решил двигаться дальше.
Поэтому я продолжил поход в темноте, что казалось хорошей идеей. Потому что, хотя я шел, мне не хотелось пить из-за холода, и хотя было холодно, я не замерз из-за ходьбы. Через пару часов, конечно, я слишком устал и решил, что скорпион меня не преследовал, поэтому лег на асфальтированную дорогу. Я завернулся во все вещи, которые смог найти, даже подтянул к ногам рюкзак, и так — в этом гротескном полуспальном мешке с грязной одеждой на шее — я провел ночь посреди пустынного шоссе.
Проснувшись на следующее утро, я не сдвинулся с этой позы. Я ждал, лежа на шоссе, снимая лишние слои только по мере того, как солнце становилось сильнее. С каждой минутой я все больше испытывал голод, жажду и усталость, а солнце снова поднялось надо мной на палящую высоту. Прошло 18 часов с тех пор, как я видел транспортное средство, и я начал размышлять, стоит ли переключиться из режима «экономии энергии» в режим «выживания» и отправиться обратно в сторону палаточного лагеря.
Полупроснувшись, полузасыпая, я спорил с самим собой, действительно ли мне стоит отказаться от этого автостопа. Бывало даже так, что я решал вернуться, отправлялся в путь, а потом понимал, что на самом деле я все еще лежу здесь и все это было в моей голове. Конечно, воображаемые звуки машин также приводили меня в излишнее возбуждение. Конечно, прежде чем воплотить это волнение в действие, я всегда понимал, что это тоже не настоящий звук автомобиля.
Я ждал двадцать часов. Ситуация начинала казаться все более безнадежной, но я все еще спорил с собой, стоит ли вставать с бетона и ехать обратно. Со стороны далекой дюны послышался звук другой машины. Потом все стихло. Затем он снова набрал обороты, и казалось, что что-то действительно приближается. Я закрыл глаза на рев двигателя и попытался объективно проанализировать ситуацию. Наконец я пришел к выводу, что звук исходит извне моей головы, и встал, голова закружилась. Я не был достаточно уверен в себе, чтобы собрать рюкзак — если бы оказалось, что машины нет, собранный рюкзак стал бы позорным доказательством серьезности моих заблуждений. Прошло еще пять минут, прежде чем на горизонте показался автомобиль, и я никогда в жизни не был так счастлив.
Следующие несколько минут я старательно следил за приближающимися очертаниями машины, молясь, чтобы в последний момент не обнаружить, что я все еще лежу на бетоне и что мне все это привиделось. По мере приближения машины она казалась все более реальной, но я все еще не решался отвести от нее взгляд, боясь в следующий момент не обнаружить ее на месте.
Я стоял посреди дороги в таком положении, что машина не смогла бы проехать мимо меня, даже если бы захотела. Я помахал рукой издалека, и приближающийся автомобиль замедлил ход и остановился. Ошибкой было то, что они были готовы подвезти меня только за деньги, так что в свете этого, возможно, в классическом смысле автостопа не было, а было просто двадцатичасовое ожидание автобуса посреди Сахары, в одиночестве, с пол-литрами воды и без еды. Это звучит не менее безумно…
